
Эта история любви — как в кино, вернее, как в мультфильме. Потому что она пережита, написана в письмах и — главное — нарисована человеком, которого все советские дети знали по добрым сказкам с картинками и весёлым мультикам.
Благодаря этим письмам и рисункам избитый сюжет «он влюбился, потеряв покой и сон, а она замужем» вылился в одну из самых трогательных историй любви ХХ века.
Её рассказала «АиФ» Ирина Блинова — внучка Татьяны Таранович, известного мультипликатора и женщины, которую так любил художник и писатель Владимир Сутеев, один из создателей «Союзмультфильма».Он был женат трижды. Первый брак закончился вместе с Великой Отечественной, когда Сутеев вернулся с фронта. На второй он решился от отчаяния. И лишь третий оказался настоящим — наполненным радостью и бесконечной благодарностью за выстраданное счастье, к которому Владимир Сутеев и Татьяна Таранович шли почти сорок лет. Каждый — своей дорогой.
Ему было 43, ей — 30
— В жизни моей бабушки Владимир Григорьевич появился в 1946 году — она как раз пришла на «Союзмультфильм», и за их отношениями наблюдала вся студия. Он влюбился сразу, едва увидев её. Бабушка была яркой, незаурядной личностью, красивой женщиной и талантливым, востребованным художником. Но ему 43, ей 30. Он разведён, она счастлива замужем, растит дочь. «Тебе ничего не светит: у Тани прекрасная семья, она целомудренна, — пытались убедить его коллеги. — Устраивай свою жизнь иначе. Ждать нечего». А он ждал, иногда даже надеялся. И изливал душу в письмах. За 37 лет их были сотни. Она ответила лишь дважды.
«Всё самое красивое, прелестное, необыкновенное пришло после войны, когда я был раздавлен, истощён, измучен, ранен и никуда не годился.
Но я встретил Вас. Я полюбил Вас внезапно для себя, и вдруг вся страсть, никогда не испытанная, обрушилась на меня».«Вы, наверное, любите другого человека. Он не лучше меня. Но всё равно будьте ко мне добры. Крепко целую Ваш просвет (инструмент мультипликатора. — Ред.), компоновки, окно слева от Вас, лестницу, по которой Вы ходите, пятый этаж...»
«Я берегу Ваши два письма и знаю их наизусть. Я целовал их, хотя в них много горького для меня. Вы мне написали правду, что Вы никогда не полюбите меня. Я всегда этого боялся. Боялся этой определённости, жил неизвестностью...»
«Я не хотел быть вашим любовником»
— Каждый день видеть любимую и осознавать, что она никогда не будет его, Владимир Григорьевич был не в силах. Спустя два года после знакомства с Татьяной он уволился со студии, успев сделать как режиссёр всего одну работу. Сутеев стал сценаристом мультфильмов, иллюстратором книг. Вскоре сам начал сочинять добрые детские сказки. И продолжал свой роман в письмах. Иногда они были полны надежды, но порой в них сквозила такая безысходность, что, казалось, ещё чуть-чуть — и художник бросит навсегда это безнадёжное занятие. Он и бросал... Во всяком случае, обещал Татьяне больше не писать, не тревожить её. Но сдержать обещаний не мог.
«Вы знаете, что никогда ни при каких обстоятельствах я не хотел быть Вашим любовником, никогда не думал о романе. Я бесконечно любил Вас, уважал своё чувство к Вам, и если и мечтал о Вас, то только как о жене или друге».
«Вы, конечно, почувствовали уже: все собачки, кошки, зайцы, уточки и птицы объясняются Вам в любви. Я нарочно давал Вам свои рисунки, мне казалось, эти картинки скажут Вам больше меня».
«Не думайте, что я забыл тот страшный вечер 20 декабря 1953 года, когда снежная пелена похоронила мои последние надежды... Вы не проявили ко мне самой обыкновенной человеческой доброты... И я боюсь, что у Вас её совсем нет... Но я добрый, мне жалко Вас... Вы хотели отдать меня другим женщинам, лишь бы успокоить меня... Этого я простить не могу. Ибо самого плохого, никудышного воздыхателя не отдают и не отсылают другим... Это презрение к человеку. Я этого не заслужил. Я был всегда предан Вам».
«Мысль о том, что я могу поцеловать Вас, приводит меня в такой трепет, что мне делается страшно, и я отгоняю это от себя...»
«Вы сказали, что напишете мне. Каждый день я справлялся на почте, волновался ужасно, а позвонить больше не мог... 50 лет — самый смешной возраст. Переходный. Я знаю, что уже теряю чувство собственного достоинства... Знаю, Вы перестаёте меня уважать. Но что мне с собой делать? Не видя Вас, я так тоскую... Неужели я Вам совсем не нужен?»
«Посылаю вам несколько книжек, одна на шведском... Это ещё один клок сена, который помогает ослу бодрее бежать в крематорий».
«Даже телеграфный столб»
«Люблю, люблю... И это слово висит в воздухе. А под ним распластался уже пожилой и, видимо, не совсем нормальный человек. Всё равно это Вам будет приятно... Женщине льстит, если её любят, даже телеграфный столб. Я уже пишу Вам дерзости».
«Вы прошумели мимо меня, как ветвь, полная цветов и листьев, я давно смотрю Вам вслед и знаю: когда Вы совсем исчезнете, я умру».
«Нет для меня ничего дороже на свете, чем Вы... Хотелось быть лучше, что-то создавать для Вас и ради Вас. Когда работал, всё время думал: старайся, это увидит Она... Каждую свою книжку я нёс к Вашим ногам... Благодаря Вам я стал человеком, почувствовал в себе силы, уважение к себе. Всё это время я старался жить красиво, быть в интеллектуальной форме. На тот необыкновенный, невозможный случай — вдруг Вы полюбите меня... 13 июня 1953 г.».
— Это единственное датированное письмо Владимира Григорьевича, даром что все послания его вне времени. Умный, благородный, скромный, даже застенчивый, с прекрасным чувством юмора, Сутеев, родившийся в 1903 г., успел вобрать в себя то хорошее, что было в Российской империи и что спустя десятилетия во многих будет безвозвратно утеряно. Честь, совесть, чувство собственного достоинства — об этих качествах он знал не из книг. Потому и письма его были написаны будто в веке XIX. Разве что не с ятями.
«Тьма, ужас, старость»
Он любил жизнь. Любил вкусно поесть. Любил ходить в гости и принимать друзей у себя. И очень страдал, когда нужно было решать денежные вопросы. Дач, квартир, больших денег не нажил. Последние годы обитал в однокомнатной квартирке со старой, обшарпанной мебелью. Зато рисовал много и легко. В любую минуту. На любом клочке бумаги. Мог одновременно двумя руками изобразить двух собак. А свою сказку «Цыплёнок и утёнок» превратил в личную историю, где он был утёнком, а Таня цыплёнком. Роман в письмах дополнила повесть в картинках длиной почти в полвека, в которую вместился и второй брак Сутеева с подругой детства Софьей Ивановной.
Жизнь подчас интереснее наших фантазий. Сутеев много лет любил Татьяну. Она любила мужа и не могла решиться на развод. А Софья Ивановна всю жизнь любила Сутеева... В 1972 г. Татьяна овдовела, а Владимир ещё десять лет был предан жене. В конце жизни она тяжело болела, была парализована. Он ухаживал за ней до последних дней. И лишь изредка позволял себе встретиться с любимой. Даже не тет-а-тет...
«Я знаю, что у Вас уже сложилось обо мне мнение как о глупом и тупом человеке, у которого мысли ворочаются, как булыжники. И даже их он не способен выразить своим каменным языком. Но уверяю — это от счастья видеть Вас и говорить с Вами. Не сердитесь на меня... Я старею. И у меня меньше надежд».
«Я очень тяжело пережил свой юбилей, но я понял, что пришло время проститься с Вами. Прощай, любовь моя!.. Это последние слова, обращённые к Вам, за ними — тьма, ужас, старость, смерть...»
Ему было 80, ей — 67
— Советский Дисней, почти полвека Владимир Григорьевич жил любовью к Татьяне Александровне. Ради неё он бросил курить, пить (после войны были проблемы с алкоголем). Ему сказали, что она этого не переносит, — он завязал и с тех пор не выпил ни рюмки. Лишь перед смертью вдруг попросил появившееся в магазинах бельгийское пиво...
Он стал известным художником, маститым сценаристом и писателем. Книги с его сказками издавались на 50 языках мира. А она нарисовала десятки мультфильмов, среди которых любимые несколькими поколениями «Дюймовочка», «Заколдованный мальчик», «Серая Шейка»...
Но любовь, пронзившая Владимира как солнечный удар в послевоенном 46-м, не давала ему спокойно жить. Маленький, худой, неухоженный, он буквально светился счастьем, когда появлялся на пороге нашего дома. А уходя, обязательно смотрел на бабушку. И непременно что-нибудь забывал — то портфель, то беретку с хвостиком. Нарочно, наверное. Чтобы вернуться. Не мог он без Татьяны. Никак... Но, овдовев, год держал траур и только потом сделал предложение. В 1983 г. Владимир Сутеев и Татьяна Таранович наконец стали мужем и женой. Ему было 80, ей — 67...
«Ну уж теперь-то я могу сколько угодно писать: моя любимая, моя светлая, дорогая, счастье моё, ненаглядная, сладкая, нежная, верная моя».
«Дорогой, любимый, золотой мой цыплёнок! Ты знаешь, что я очень сильно — сильнее быть не может — люблю, люблю, люблю... Ты моё чудо! Самая красивая моя сказка! Самый красивый рисунок! Я не могу жить без тебя! Твой утёнок...»
«Мой дорогой цыплёнок где-то в предгорьях Кавказа. Как он? Любит ли он ещё меня? Может быть, какой-нибудь наглый кавказский Петух уже ходит около него, бросая чёрные, пошлые взгляды?.. А мой бедный деликатный цыплёнок не знает, что ему делать... Это всё, Танечка, в плане ревнивого бреда, но мне от этого не легче. Мучаюсь я твоим неустройством... Хочу, чтобы ты там отдохнула, целую тебя, моя родная. От гребёнок до ног».
«Спасибо тебе, моя девочка...»
— Выйдя из загса, Владимир Григорьевич шумно вздохнул, зажмурился: не сон ли? Открыл глаза и сказал: «Наконец-то!» Сделал паузу... «Неужели Таня Таранович стала моей?..» Сбылась его мечта. С бабушкой они читали друг другу вслух, гуляли, вместе переделывали книжные иллюстрации, которыми он был недоволен.
Бабушка рядом с ним помолодела, расцвела. И только расстраивалась, когда он втихаря нарушал строгий запрет врачей на курение.
Владимир Сутеев и Татьяна Таранович прожили вместе десять счастливых лет и умерли в один год. Владимир — в марте 1993-го, Татьяна — в ноябре. Перед смертью он уже почти никого не узнавал. Только целовал ей руки. А уходя, сказал: «Спасибо тебе, моя девочка...»
Свежие комментарии