Современные родители могут жить в постоянном страхе: вдруг их любовь к детям — на самом деле насилие, а забота — контроль. Вокруг только и слышно о тонкой психике ребёнка. Но где та грань, за которой усталость и раздражение превращаются в абьюз?
Детский психолог и нейропсихолог Екатерина Ильичева в беседе с KP.RU назвала вещи, которые многие родители даже не считают проблемой.
Ильичева выделила семь основных паттернов абьюзивного поведения. Первое — эмоциональное отвержение. Это когда чувства ребёнка обесценивают фразами «не выдумывай» или «ты слишком чувствительный». Или просто не обнимают, лишая тактильного контакта. Второе — газлайтинг: отрицание очевидного. «Тебе показалось», «Такого не было» — эти фразы заставляют ребёнка сомневаться в собственной памяти и адекватности.
Гиперопека, которую так любят мамы и папы, тоже попадает в чёрный список. Постоянный контроль, запрет на самостоятельные решения, тотальный мониторинг «где ты? с кем?» — это не забота, а удушение. Сюда же — сравнение с другими детьми («вот Маша уже читает») и условная любовь, когда нежность выдаётся только за правильные поступки.
Отдельно психолог отметила вербальную агрессию: насмешки над внешностью, способностями, угрозы. И самый болезненный пункт — проекция родительских проблем. «Если бы не ты, я бы высшее образование получила» или «ты должен стать чемпионом, у меня не вышло» — это не мотивация, а возложение на ребёнка груза чужих несбывшихся надежд.
Нейропсихологически, объясняет Ильичева, такие паттерны запускают в организме ребёнка хронический стресс. Уровень кортизола постоянно повышен, что нарушает работу префронтальной коры — зоны мозга, отвечающей за самоконтроль и принятие решений. Формируется тревожный тип привязанности: человек всю жизнь ждёт подвоха от близких и не верит, что его можно любить просто так. Снижается эмпатия, появляются головные боли, проблемы со сном и обучением.
В долгосрочной перспективе это выливается в низкую самооценку, трудности в отношениях, повышенную тревожность или, наоборот, агрессию. Дети, которых «не били и даже не кричали», годами ходят к психотерапевтам, пытаясь понять, почему они чувствуют себя никчёмными.
Но есть и хорошая новость. Ильичева уверена: изменить ситуацию можно, если начать с себя. Первый шаг — осознание собственных реакций. Почему я злюсь именно сейчас? Что я чувствую на самом деле? Вместо обвинений психолог советует использовать «Я-высказывания»: не «ты опять всё разбросал», а «я переживаю, когда вещи не на месте».
Важно уважать границы ребёнка. Даже трёхлетка имеет право на личное пространство и собственные чувства. Если нужно сделать больно (сдать кровь, поставить прививку) — не врать, что это не больно, а честно предупредить и потом признать: да, тебе было страшно, мне жаль, но это было необходимо.
Ещё один ключевой навык — извиняться. Когда родитель говорит «прости, я был неправ», он не роняет авторитет, а учит ребёнка здоровой коммуникации. И главное — работать со своими травмами. Чаще всего абьюзивные паттерны — это повторение сценариев из собственного детства.
Ильичева предупреждает: если ребёнок внезапно стал замкнутым или агрессивным, если у него появились навязчивые движения, регресс в развитии или фразы вроде «я плохой, меня никто не любит» — это повод не наказывать, а идти к специалисту. Детский психолог выявит скрытые травмы, нейропсихолог скорректирует нарушения работы мозга.
Ранее психолог Вера Никишина объяснила, почему дети попадают в сети мошенников.
Свежие комментарии