Историк Асташкин рассказал, почему оливье стало символом Нового года

Новый год остаётся одним из самых любимых праздников в России благодаря общим обычаям, которые на протяжении десятилетий объединяли жителей огромной страны. В разных регионах люди накрывали схожие праздничные столы и в одно и то же время смотрели одни и те же фильмы, что способствовало стиранию возрастных и социальных различий.

Историк Дмитрий Асташкин в беседе с «ФедералПресс» объяснил, как формировались эти традиции.

По словам исследователя, проникновение Нового года в частную жизнь советских граждан происходило не сразу. Ритуалы, которые сегодня воспринимаются как неотъемлемые — салат оливье, шампанское и праздничное застолье, — сложились под влиянием нескольких факторов. Существует мнение, что важную роль сыграл фильм «Карнавальная ночь», однако Асташкин уточнил, что эта кинокартина скорее закрепила и популяризировала уже существующую практику, чем создала её с нуля.

Историк отметил, что изначально Новый год в СССР утверждался как коллективный и производственный праздник. Его отмечали в детских учреждениях и трудовых коллективах, где один из уважаемых сотрудников выступал в роли Деда Мороза, вручал подарки и подводил итоги года. «Карнавальная ночь», по его оценке, отразила именно такой формат — коллективное празднование с ироничным отношением к излишней бюрократии. При этом сама модель новогоднего корпоратива существовала задолго до выхода фильма, хотя кино и добавило ей узнаваемых визуальных деталей.

Переход от коллективного празднования к семейному, как пояснил Асташкин, был постепенным. Стремление встречать Новый год в кругу близких существовало всегда, но реальные возможности для этого появились позже. Массовые домашние застолья с деликатесами стали распространены лишь в 1960–1970-е годы, когда улучшилось снабжение, вырос уровень жизни и многие семьи получили отдельные квартиры. В этот же период, благодаря фильмам вроде «Иронии судьбы», закрепился образ Нового года как тихого домашнего праздника.

При этом исследователь подчеркнул, что новогодние обычаи заметно различались в зависимости от региона и доступности продуктов. Традиция была живой и менялась со временем. Образ Деда Мороза также адаптировался к эпохе: в годы хрущёвских реформ его могли представлять в виде строителя, символизирующего массовое возведение жилья, или метростроевца, вводящего в строй новые станции.

Гастрономические символы праздника — мандарины и шампанское — тоже входили в обиход не одновременно. Асташкин напомнил, что, например, в декабре 1941 года мандарины доставляли детям блокадного Ленинграда, чтобы поддержать моральный дух жителей осаждённого города.

Ранее диетолог Татьяна Ежова рассказала, как выходить из «пищевого загула» в праздничные дни.