Дмитрий Михайлин, публицист:
Обедали недавно со старым товарищем. Он, как выяснилось, строит Керченский мост. Не самый главный начальник, но какой-то. Он специалист именно в строительстве мостов.
Я как-то раньше не проникался идеей — мост и мост. Ну длинный. Мало ли их строят? Но я давно не встречал человека, который с таким энтузиазмом и пафосом рассказывал бы о своей работе.
— Это, — говорит он, — типа строек коммунизма. Днепрогэс, БАМ... Вот это всё — когда чувствуешь причастность к чему-то прям великому. Буду ехать с детьми и говорить: «Вот, ребята, этот мост я построил — самый длинный в стране. И красивый к тому же». Деньги там хорошие платят. Но и вот этот момент важен, как оказалось: делать что-то большое и реально нужное твоей стране.
— И Ротенбергу, — ехидно заметил я. — Подряд-то у него, кажется?
— Какая разница, у кого подряд? — возразил приятель. — Я тебе больше скажу: он и мог быть только у Ротенберга, никто у нас больше не потянет такой масштаб. Ни в смысле объёмов, ни в смысле сроков. Он, кстати, вполне адекватный гражданин — сам регулярно приезжает, ходит-смотрит, разговаривает, а не только с бумажками.
«А нарушить сроки никак нельзя — весь мир ждёт, чтобы мы оступились», — уверен товарищ. И там, как выяснилось, не всё так просто с этим строительством. Если в двух словах, то это один из самых сложных в мире мостов. Там применена куча технологий, которые вообще никогда нигде не применялись.
Но, судя по всему, не следующим летом, а через одно, в Крым запросто можно будет ездить хоть на машине, хоть на поезде.
Мнение автора может не совпадать с позицией редакции
Свежие комментарии